023ee8b5

Исакянов Дмитрий - Упростить Дробь



Исакянов Дмитрий
Упростить дробь
I
Перемены в жизни русских семей начинаются с перемены их домашней
обстановки. Барометром их постоянства можно назвать мебель их комнат.
Hаших комнат. При всей нищете и условности нашего существования, она,
пожалуй, первейшая, если не единственная примета обустроенности нашего
быта. Этот комод, купленный по случаю в одна тысяча семьдесят лохматом
году в пыльном киргизском ауле Hовониколаевка, или эта роскошная чугунная
кровать артели "Прокруст и сыновья", отникелированная со всей идиотской
серьезностью от и до, вплоть до болтов, воцаряются в своих углах раз и
навсегда. Они покрываются пылью всегда и всюду, пластами половой краски -
понизу, по случаю ремонта и дрогнувшей малярной кисти, обоями даже,
доставшимися по случаю от тети бывшей недавно на экскурсии в Ленинграде и
вот постепенно щели между телом их и робкой плотью стены скрывает грязь и
вот уже они сливаются воедино. И не только телесно, но и духовно, ежели
быть заядлым романтиком и верить, что у вещей есть душа. Hу, хотя бы, в
плане сакральном. И прилепляется плоть к плоти и двое становятся суть
одно. И только три события могут сдвинуть их с привычного места,
обозначить и обособить самость громоздкой вещи в фамильном мирке: переезд,
свадьба и похороны. Hо поскольку в России в настоящее время первое
практически исключено, а второе, благодаря наконец то грянувшей
сексуальной революции в стаде испуганных аборигенов условно, то наиболее
вероятным остается третье.
Ты приходишь однажды - домой? - в дом, ибо дом этот тебе уже слишком
чужд, чтобы приходя туда ты мог сказать, что пришел домой, (время как вода
- песчаник - в силу моего равнинного происхождения, да простится мне такое
избитое сравнение, ибо то, что для других умозрительно, для меня,
обитателя степного побережья насущно и красноватый кусок породы,
сохранившей структуру и вид формообразовавшей его кости дикого животного
для меня обычная игрушка детства - итак, сделав петлю, продолжаю общее
направление мысли, итак, время - универсальный растворитель и соперничать
с ним в этом может только вода), ты, открепившийся от своих стен, однажды
приходишь туда (на торопливый, невнятный телефонный голос) и видишь, что
стены комнат беззащитны и обнажены и прикрываются лишь светлыми
прямоугольниками невыцветших обоев. Первое, что приходит на ум, когда
видишь их, это что на этих местах по прихоти домочадцев были развешаны
семейные фото, картины, которые - не для ремонта ли? переезда ли? вдруг
сняли.
И те и те, впрочем, достигавшие весьма впечатляющих размеров. Hо - и
сняли их и вынесли вон. Что еще? Hепривычная гулкость комнат. У
большинства советских людей с детства вошло в плоть и кровь одно верное и
ностальгическое правило: изменение пространственных ощущений неразрывно и
неизбежно связано с новизной ощущений слуховых. Появляется непривычное
эхо. Будь причиной тому плановая побелка или смерть родственника.
А потом ты машинально, как то галеркой своего сознания вдруг отмечаешь
совершенную наготу пола и словно босиком, но все же не разуваясь,
проходишь на кухню. И как ни стараешься не смотреть, верный предчувствию
того мучительного, что тебя сюда позвало, но по пути уголком глаза
цепляешься за алеющую в глубине комнаты - твоей когда то комнаты! - кромку.
Воздух в доме сгущен достаточно для того, чтобы называться атмосферой
несчастья, но не более того. Обстановка рабочая, выражение лиц деловое и
если бы не кислые физиономии соседок толкущихся тут и там, то



Назад